— Зато варвары смогут оценить тебя по достоинству, — не удержался он.

— Пусть только попробуют не оценить, — отчеканила Мара, — я их запорю до смерти. Что, если мы останемся к весне без новых пастбищ да еще выбросим деньги на ветер? Это будет только на руку Десио. — Она нечасто высказывала вслух свои опасения, и Люджан счел за лучшее промолчать.

Он двинулся по проходу впереди своей госпожи, положив ладонь на рукоять меча. Даже если Минванаби еще зализывали раны, у Мары хватало других врагов: завистники не простили ей стремительного возвышения. Они знали, что род Акома держится только на этой хрупкой, женщине, матери годовалого младенца. Ей всего-то двадцать лет, нашептывали им советники. Да, она проявила известную ловкость в борьбе против Джингу Минванаби, но скорее всего ей просто повезло; по молодости лет и житейской неопытности она неизбежно совершит какой-нибудь промах. Выждав случая, соперники набросятся на нее со всех сторон, словно свора хищников; от ее богатства и славы не останется и следа; священный камень натами, символ души и чести семьи, будет вкопан в землю гербом вниз кем-нибудь из них.

Аккуратно подбирая складки одежды, Мара следовала за Люджаном. По негласному правилу, нижняя галерея помоста предназначалась для простолюдинов, а господа поднимались выше. Поскольку на продажу были выставлены только мидкемийцы, торговля шла вяло. Мара обратила внимание на горстку скучающих купцов, которых, казалось, более занимали городские сплетни, нежели выгодные сделки. Верхний ярус помоста грозил оказаться и вовсе безлюдным. Цуранские властители были обеспокоены войной с внешними мирами, а также возрастающим влиянием Имперского Стратега Альмеко, который забрал небывалую власть в Совете.