– Спасибо, я готов работать хоть сейчас.

– Похвальное рвение. Ждём вас в четверг. До свидания, – сказал кадровик, давая понять, что разговор окончен.

Когда Дмитрий вышел окрылённый на улицу, ему не давало покоя фраза: «Рекомендовали вас с наилучшей стороны. Не иначе, как та «сказочная троица»… Вот попал! Теперь вызовут, и будут давить на гражданскую и комсомольскую совесть, что де мы должны знать кто, что думает и делает. Из этого, мол, складывается безопасность нашего социалистического общества. И быть тебе Митя, дорогой доносчиком…»

Дома Иринка была вне себя от радости:

– Старшим техником-ремонтником линий связи! Отлично! Ты умный и умеешь ладить с людьми, так через пару-тройку лет и бригадиром станешь.

Последние дни Ирина занималась тем, что обустраивала комнату, всё какие-то рюшечки на шторки пришивала, учебники институтские расставляла. Наконец, они обрели своё место на полке, а она – рабочий стол, за которым можно писать дипломную работу.

В комнате стало по-домашнему уютно, чисто, на подоконниках разместились фиалки – Иринка от своей мамы принесла. Беленькие вязаные салфеточки красовались на столе, серванте и комоде, куда она переставила кристалл, положила свои косметические принадлежности и стеклянные бусы под «янтарь». Словом, живи и радуйся! О такой стремительной удаче простой советский человек и мечтать не мог.

Ирина приготовила поздний завтрак, было почти двенадцать часов дня. Она аккуратно накрыла чистую скатерть клеёнкой, купленной на днях в ближайшем хозяйственном магазине. Дмитрий наворачивал яичницу вприкуску с хлебом, вдруг он вспомнил:

– Ирин, а чего-то я никого из своих друзей школьных не встречал. Понятно, что у меня и времени особо не было… Но всё-таки, ты не знаешь, что с нами стало?

Ирина немного замялась.

– Димуль, так почти никто и не вернулся. Их же в сорок первом на фронт призвали, сам, знаешь, какая мясорубка была, все погибли. Я только Генку Переверзнева видела на костылях, без ноги он вернулся. Помнишь Валю Синицыну?