Вот, слушайте. — Аббат развернул свиток и стал читать, сбиваясь и краснея от волнения: — «…когда Бог сотворил человека, по подобию Божию создал его, мужчину и женщину сотворил их, и благословил их, и нарек им имя: человек, в день сотворения их… И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь…» И еще: «Бог создал человека для нетления и сделал его образом вечного бытия Своего». А также: «Когда Ева была в Адаме, не было смерти. После того как она отделилась от него, появилась смерть. Если она снова войдет в него и он ее примет, смерти больше не будет, поскольку как дух без тела, так и тело без духа есть легкая добыча для сатаны». — Аббат положил свиток на стол и продолжал торопливо говорить: — Но вот что самое важное: по словам этого иудея, которые мы выпытали у него на допросах, в Иерусалимском Храме, где теперь, как вы знаете, высится Храмовая гора, хранились предметные доказательства, некие вещественные свидетельства двуединой сущности Всевышнего. И коэны утверждают, что эти сокровища все еще могут быть там!

Если допустить, хотя бы только на мгновение, что они говорят правду и упомянутые сокровища можно найти, это будет означать, что иудейские рукописи истинно повествуют о Его Божественном замысле даровать нам спасение уже в земной жизни через воссоединение двух начал… И именно таким образом сделать это, чтобы видимые образы мужеского и женского в Творце — Иисус и Мария — вместе принесли благую весть ради спасения мира… И что именно так следует понимать тайный смысл заповеди Господа нашего Иисуса Христа «Да любите друг друга», дарованной Его устам самим Всевышним.

Аббат сделал еще один глоток вина, чтобы смочить горло, и заговорил снова, на этот раз очень медленно. Гуго его больше не перебивал, лишь внимательно слушал.

— Мне страшно даже подумать о том, какой ересью являются все эти так называемые свидетельства о союзе Господа нашего Иисуса Христа и Марии и чем грозит распространение такой ереси, — произнес Безю. — Сейчас невозможно ни проверить, ни опровергнуть слова этого иудея, поскольку никто в городе больше не знает древнееврейского языка, а ведь все это может быть просто его злобной выдумкой, грубой ложью, призванной опорочить светлый лик Спасителя. — При упоминании о Господе аббат перекрестился. — Впрочем, я теперь опасаюсь показывать эти рукописи кому-то еще.