— А то скажу, что в назначенный срок деньги будут лежать у тебя на столе. Чувствую, что коммерсант не врет. Но если, не дай бог, я ошибаюсь, то достану его из-под земли. Найду и разберусь по полной программе! Деньги же, как и обещал, будут на твоем столе в намеченный день. Это моя проблема.

— Да, Фил, ты все же красавчик. Уважаю таких, как ты. По рукам. Проблем у нас с тобой больше нет, ты по-прежнему остаешься моим кентом и братом.

Крест вышел из-за стола, подошел к Феликсу и крепко обнял его.

— Все же хорошо, что есть такие люди в нашей среде, в нашем мире!

— Спасибо, Кузьмич, на добром слове…

Точно в обещанное время Феликс положил перед Крестом полиэтиленовый пакет с возвращенными деньгами. Сидоренко уложился в поставленный перед ним срок. Вернул всю сумму сполна, даже с лихвой. Феликс не ошибся в нем, давая ему оттяжку во времени. Но не это было главное. Главное было то, что наш герой при выборе из таких понятий, как выгода и милосердие, смог выбрать последнее.

Феликс никогда не изменял своим правилам. Правилам своей морали. Несмотря на то что эта мораль и принадлежала преступнику. Преступник преступнику рознь, а человек должен всегда оставаться человеком.

Прошло два года. Авторитет Феликса в преступной среде, и даже в воровской, рос как на дрожжах. Но никогда наш герой не шел на компромиссы со своей совестью. Он строго следовал заповедям, которые сам для себя придумал. В процессе переоценки ценностей заповеди иногда трансформировались, но основная линия его морали была неизменной.

За Феликсом прочно закрепилась преступная кличка Чикаго. Он получил ее за увлечение гангстерскими боевиками. Ему нравились времена гангстерского рассвета в Америке, времена «сухого закона» и великой депрессии. Эти годы чем-то напоминали начало девяностых в России.