С внешней и внутренней его стороны сидели люди. Они были разного возраста и внешнего вида. Лишь одно у них было общее. Взгляд.

Взгляд жесткий и даже колючий, пронизывающий насквозь, и какая-то особая манера поведения, не позволяющая их спутать ни с кем другим.

Они были элитой преступного мира России, и не только России, но и всех бывших союзных республик, некогда входящих в Великий Могучий Советский Союз. Элита российского криминала, называемого за рубежом «русской мафией» или «русским синдикатом».

Взоры всех воров устремились на вошедших.

— Приветствую всех! — поздоровался Феликс. — Мир вашему дому!

— Мир и твоему! — ответил пожилой седоватый человек с острыми чертами лица.

Все согласно кивнули, поздоровавшись с Феликсом. На лицах многих появилась приветливая улыбка.

— Кто незнаком — представляю, — продолжил седоватый, бывший не кем иным, как Павлом Георгиевичем Ивановым, очень именитым вором старой формации по кличке Паша Бес.

Его авторитет был неоспорим среди самого большого воровского круга.

— Это Феликс. Обзывают его Чикаго. Многие из вас его знают, многие о нем слышали. Человек он правильный и нами уважаем. Брат нам, хоть и не вор. — И, обратившись к гостю, добавил: — Проходи дорогой, присаживайся. Разговор долгий. Присутствуй.

Феликс занял место за столом рядом с Гией Черным. Тот приветливо пожал ему руку. Вместе с ним присел и Дато.

— Продолжу разговор, братья мои, — после паузы промолвил Павел Георгиевич. — Феликса мы позвали не случайно. Будет у нас к нему большая и очень серьезная просьба, но об этом позже. А сейчас о главном, о том, ради чего мы все здесь собрались. Многие знают и догадываются, что будем мы вести разговор о гнусном, гнилом беспределе. Несколько наших братьев погибло от рук беспредельных чертей. Такого количества убитых воров за столь малый промежуток времени мы еще не знали. Сердце мое обливается кровью, когда в памяти возникают лица наших близких, наших безвременно ушедших братьев… Волна беспредела захлестнула все вокруг.