Комод поднял ошалевшего Шакала, вывернул ему руки за спину и перетянул их кожаным ремнем.

— Ну и урод, — презрительно ухмыльнулся Феликс, рассматривая наряд испуганного садомазохиста. — Посмотри, Сэмэн, какая образина.

— Да, ничего не скажешь. Петух клепаный, — ответил Семен, он же Сэмэн, он же Комод, и подняв с пола отлетевшую эсэсовскую фуражку, водрузил ее обратно на голову Толика.

Феликс подошел вплотную к Новокурданскому бригадиру и, засунув тому в рот ствол своего «вальтера», произнес:

— Слушай меня, мразь, внимательно. Мы пришли сюда для того, чтобы покарать тебя за то, что ты лично погубил много хороших, правильных людей. И мы тебя покараем. Но пришли мы не только за этим. Если хочешь сдохнуть быстро и безболезненно, выкладывай все адреса хат вашей гребаной группировки. Нам известно точно, из достоверных источников, что ты знаешь все адреса.

Шакал промычал что-то нечленораздельное. Мешал засунутый в рот ствол пистолета. Феликс вынул его. Лепеча что-то невразумительное, Толик попытался объяснить, что он якобы не обладает информацией о местонахождении всех квартир группировки.

— Ну ты, сучара, еще и отмаз клеишь? — приподнял его за горло Семен. — Ты эту пургу будешь своему Черепу втирать. Не хочешь быстро сдохнуть, будешь медленно сдыхать, морда твоя шакалья. — С этими словами Комод при помощи Феликса подвесил его вывернутыми, связанными руками к перекладине. Тот заорал от боли, но Феликс вновь засунул ствол «вальтера» ему в рот.

— Вот тебе и русская дыба, Шакал. Мы не опричники Ивана Грозного, но лучше не испытывай наше терпение. — Семен стал подвешивать к ногам болтающегося в воздухе Толика металлические диски от штанги. И когда он прикрепил четвертый, пятикилограммовый диск, по глазам Шакала стало ясно, что он сдаст всех с потрохами. Расскажет все, что знает и чего не знает. Шакал он и в Африке шакал.