Глеб остался в большой палатке один.

Он нагнулся над картой, вновь и вновь мысленно проигрывая различные варианты нежелательных изменений в ходе развития предстоящих боевых действий. С сегодняшнего дня до окончания операции «Транзит» полковник был обречен на тревожное ожидание и бессонные ночи, особенно когда календарь сбросит лист с датой 8 мая.

Обречен на уничтожение был и караван, который в это время в одном из ущелий горного массива сопредельного государства активно готовился к всевозможным неожиданностям в предстоящем преступном вояже в Россию. Командир афганских наемников, один из ближайших помощников самого Садыка, чеченец Ахмад, почти в одно и то же время, что и полковник Чекалин, задумчиво сидел над картой района. Пытаясь просчитать возможные контрмеры русских против каравана, если информация о нем все же просочилось в спецслужбы федералов. Он также был обречен на тревожное ожидание собственной гибели. Тревожно себя чувствовал и начальник колонны автоцистерн, стоящих в одном из фермерских хозяйств приграничного с Чечней района Ставропольского края, Шамиль, контролирующий установку контейнеров в цистерны, в ожидании приказа на движение навстречу каравану.

Волновался и сам Садык, который, вопреки расчетам «Виртуса», уже находился в Шарусе.

Но не в доме муллы или в мечети и не в другом более-менее богатом жилище.

Нет, узбек устроился в покосившейся саманной халупе полуслепого и немого старика, дальнего родственника своего единственного телохранителя и помощника Вахи, ко всему прочему, неплохого специалиста по спутниковой связи.

Из этой развалюхи 25-го числа наркоторговец вышел на связь с Ахмадом и Шамилем.

– Ахмад? На связи Хозяин!

– Рад слышать вас, Хозяин!

– Как дела, брат?

– Слава Аллаху, все пока хорошо!

– К намеченной дате выйти успеешь?

Ахмад излишне самоуверенно ответил:

– Я, Хозяин, могу вывести караван хоть завтра!

Садык не любил людей, переоценивающих свои способности.