Во сне я часто брожу по роще белой акации. Это детство — Саратов, Митрофановский разъезд. Я брожу среди тяжелых гроздей белых цветов, их одуряющего аромата и перестука дятлов.
Мне кажется, прошло всего несколько минут, как погасил свет и натянул на себя одеяло, а я снова в роще акаций и дятел стучит в сухой ствол: тук… тук-тук-тук… тук-тук…
В КАМЕННОМ КАРЬЕРЕ
Ровно в двадцать часов девятнадцать минут поезд подошел к платформе Свердловск-Пассажирская.
Первый, кого я увидел, был приветливо улыбающийся Гаев.
— Что случилось, Николай Алексеевич? — удивился я.
— В Верхнеславянске на заводе при странных обстоятельствах исчез инженер Якуничев. Полковник вызвал меня. «Обстановка изменилась, сказал, догоняйте Федора Степановича самолетом, вы можете ему понадобиться».
— Подробнее! — требую я.
— Якуничев Глеб Матвеевич, способный инженер-конструктор, работает в КБ завода. Имеет самостоятельные труды в области сверхпроводимости и лазерной техники. Второго августа ушел в трехдневный отпуск и не вернулся…
— В шифровке, добытой из тайника, была информация о лазерной технике…
— Вы считаете…
— Ничего я не считаю… Неужели исчезновение Якуничева имеет отношение к «Маклеру»?
— Почему «Маклер»? — спросил Гаев. У него реалистическое мышление, и он плохо мирится с условностью.
— Потому что этот тип был посредником между Авдеевым и фрау Даймер. «Посредник» — по-немецки «маклер».
— Пусть будет «Маклер», — согласился он. — Якуничев мог быть агентом «Маклера»…
— Если бы Якуничев был агентом «Маклера», то информация в шифровке была бы технически грамотнее.
— Какое же отношение имеет «Маклер» к исчезновению Якуничева?
— Многое еще не ясно. Не задерживаясь в Свердловске, ты отправишься в Верхнеславянск. Установишь родственные и дружеские связи Якуничева. Подробности уточним позже: видишь, нас встречают!