Меня это очень взволновало, потому что стажеры были еще очень молоды и чересчур словоохотливы. Тогда же, прямо в лаборатории я одернул их, сказав, что это не тема для разговоров, и что подобного рода остротами они могут нанести серьезный ущерб репутации опытного врача. На этом разговор был окончен и больше благоразумно не возобновлялся. Затем я отправился к Артуру, чтобы самому поговорить с ним. Я встретил его в больничном кафетерии.

— Арт, — серьезно начал я, — меня очень беспокоит кое-что.

Арт жевал пончик, запивал его кофе и пребывал в хорошем расположении духа.

— Надеюсь, это нечто не из области геникологии, — рассмеялся он в ответ.

— Не совсем. Просто мне довелось услышать, что кое-кто из наших стажеров говорит, будто бы за последний месяц полюжины взятых тобой соскобов показали беременность. Тебе об этом сообщили?

Стоило мне лишь заикнуться на этот счет, как от его дружеского настроя вмиг не осталось и следа.

— Да, — сухо сказал он. — Сообщили.

— Я просто хотел предупредить тебя, чтобы ты знал. Если это все всплывет на совете, то могут быть неприятности, и…

Он отрицательно покачал головой.

— Ничего не будет.

— Ты что, не понимаешь, как это выглядит со стороны?

— Понимаю, — сказал он. — Это выглядит так, как если бы я делал аборты.

Он говорил очень тихо, сохраняя при этом редкостное спокойствие и глядя на меня в упор. Я тоже смотрел на него, и тогда у меня возникло очень странное чувство.

— Нам надо поговорить, — сказал он. — Может быть пойдем, посидим где-нибудь сегодня вечером, часов в шесть? Ты освободишься?

— Надеюсь, что да.

— Ну тогда встретимся на стоянке. И вот еще что. Если ты сегодня днем будешь не слишком занят, то может быть сам взглянешь на один из моих случаев?

— Ладно, — недовольно сказал я.

— Имя — Сьюзен Блэк. Номер АО-два-два-один-три-шесть-пять.

Я торопливо нацарапал номер на салфетке, недоумевая, зачем ему понадобилось запоминать его наизусть. Обычно доктора помнят многое о своих пациентах, но редко когда могут по памяти назвать их номер по больничной регистрации.