– Так вы не против? Не бойтесь, привыкания не наступит... Расслабьтесь, наденьте наушники и слушайте вот это... Вы ведь почти не почувствовали укола, правда?

Еще через полчаса, доктор вздохнул и взял со стола подсохший гамбургер. Листочки салата свешивались с него, как эполеты маршала потерпевшей поражение армии...

– Вырубайте аппаратуру и введите подопытному кофеин. И посмотрите – не разбежались ли остальные, двое, расписавшиеся за двести баксов...

Но девушка не ответила. Она завороженно смотрела на экран осциллографа.

– Он... Он ползет док... Он... Так невозможно! Это время запаздывания. Ведь от нас до Солнца...

Док как ужаленный подскочил к окну. И остолбенел. Небо изменило цвет. Грозным медным сиянием наполнился небосвод. А лик дневного светила, потемнев, словно покрылся угрями... Словно черви на лице покойника торопливо копошились на нем... И все вокруг – только потом доктор сообразил, что это происходило внутри него – наполнил грозный апокалиптический гул...

– Сейчас... Сейчас ж-жахнет! – истерически завопил он. – Эй, вы! Три-двадцать! Как его там? Медсестра?!!

– Ларри Питерман, отставной рядовой...

– Ларри Питерман – немедленно, НЕМЕДЛЕННО, я вам говорю, верните синий курсор на место!!!

– Есть, сэр, – не выходя из транса, ответил бывший рядовой. – Вернуть синий курсор на место...

– По его личному делу, – сухо сказала сестра, – видно... Тут есть пометка. На нем... На той части в которой он служил, испытывали какие-то средства... Потом всех списали с пожизненной пенсией... Очевидно, это повлияло на его способности...

– Повлияло... Это уникум... Надо быть очень осторожными, девочка... Пять Углов – это Пять Углов... Или мы миллиардеры, или мы покойники... Никому ни слова... Разгони тех – к чертовой матери... Скажи, пусть приходят завтра...

Девушка высунулась в приемную и, вежливо извинившись, отпустила тех двоих, что все еще ждали там. Экспериментатор не отходил от окна. Только временами оборачивался на аппаратуру.