Тем временем Жуков аккуратно поддел лопаткой дерн толщиной пальца в два и отвалил пласт в сторону.
- Ну, а теперь гляди, - сказал он, отложив лопатку.
Я всмотрелся в черный квадрат свежей земли, и вдруг - я не поверил глазам - чуть в стороне от центра квадрата в луче фонарика тускло блеснула большая монета. Секунду назад ее не было!
"Когда же он успел подбросить ее?" - пронеслась нелепая мысль и тут же исчезла: прямо на моих глазах из земли высунулась наполовину вторая монета с тонкой насечкой по бортику.
- Слушай, что же это такое? - спросил я неожиданно осевшим голосом.
- Смотри, смотри, - ответил Жуков, осторожно высвободил застрявшую в земле монету, положил ее рядом на траву, туда же небрежно бросил вторую.
Мы просидели на корточках полчаса, и за это время из земли - именно из земли, потому что больше им взяться было неоткуда, вынырнули еще семнадцать монет - маленьких и больших, блестящих и тусклых, с понятными и непонятными надписями. Потом они перестали появляться, и минут через пять Иван сказал:
- Все, сегодня больше не будет... - и аккуратно взяв пласт дерна, положил его на место и притоптал. - Пошли...
- Слушай, что же это такое? Ты толком мне сказать можешь?
-Могу, - ответил Жук. - Потом.
- Ну, а те, что ты в музей сдал, здесь нашел?
- Нет.
-А где?
-Пошли, - вместо ответа сказал Иван и, не дожидаясь нового вопроса, поднял снова увязанную в тряпку лопатку и зашагал к выходу из парка. Сообразив, что пока Жуков сам не решит рассказать, слова из него не вытянешь, я замолчал. А предчувствие, что мне предстоит услышать нечто невероятное, крепло с каждой минутой, пока мы выбирались из кустов на освещенную аллею к выходу. Иначе на кой черт было показывать мне это поразительное место?
Выйдя из парка, мы свернули на улицу Танкистов и через квартал Иван облегченно сказал:
- Открыто...