— О, ментяра! Даже не пикнул! Уважает! — сказал Семен, видимо, в адрес растерявшегося гаишника.

— Вот, сынок, здесь я и остановился. Пойдем ко мне, выпьем чего-нибудь, — подмигнул мне отец.

Мы поднялись на лифте на седьмой этаж. Подойдя к дверям номера, отец важно достал пластиковую карточку-ключ и открыл дверь, явно наслаждаясь самим процессом.

— Проходи, сынок, посмотри, как я тут обосновался, — пропустил он меня вперед. По-видимому, это был стандартный двухместный номер — компактно, чисто и функционально.

Отец достал из шкафа бутылку виски и щедро плеснул в два стакана, бросив туда по несколько кубиков льда.

— Да-а-а-а, — продолжил отец. — Как сказал Брынцалов, утопающий хватается за соломинку, а мы — за стаканы! За встречу, сынок! За нашу удачу! Будь здоров! — и по армейской привычке махом опрокинул стакан, оставив на дне кубики льда. — Самогон как самогон, — услышал я окончательный вердикт, — правда, надо отдать должное, мягкий. Ну, у меня для тебя, собственно, две новости: одна — хорошая, другая — очень хорошая, с какой начнем? — отец светился, словно начищенный пятак.

— Па, говори не тяни, ты меня прям заинтриговал!

— Ты с девушкой-то помирился?

Я был никак не готов к этому разговору и не смог совладать со своим лицом. Отец, глядя на меня, нахмурился, я же залпом допил свое виски и, налив себе и отцу, молча выпил снова.

— Что, совсем кисло, сынок? — участливо поинтересовался отец.

Я, как на духу, рассказал все. И, удивительно, мне стало легче. Отец налил нам по третьей, осушил свой стакан и после паузы начал задумчиво:

— Дениска, ты, к сожалению, не помнишь мою бабушку — свою прабабушку Марфу. Она умерла, когда тебе не было еще и годика. Она была глубоко верующая. Бабушка по сути и воспитала меня — мама с папой были заняты в основном своей работой и личными проблемами. Сегодня это покажется невероятным, но твоя мама была у меня первой женщиной, а я был у нее первым мужчиной.