— Аленка! Ты все же пришла, я так рад, это тебе, — протянул я букет.

— Да куда ж я денусь-то? — ответила она игриво, словно между нами не было и намека на размолвку. — А ты у нас, оказывается, оригинал. Удивил так удивил, ну об этом мы потом поговорим, а сейчас, может, поцелуемся?

Я попытался ограничиться скромным поцелуем, стесняясь отца и Семена, но руки Аленки крепко обвили мою шею, она прижалась ко мне всем телом и страстно прильнула к губам… Оторвавшись друг от друга, мы направились к машине, около которой стоял отец, а Семен уже открыл багажник.

— Елена Зарубина, Григорий Александрович — мой папа, Семен, — представил я присутствующих друг другу.

— Рад с Вами познакомиться, Леночка. Судьба, однако, несправедлива! Какая очаровательная девушка досталась моему оболтусу, — сказал папа с улыбкой.

— Спасибо за комплимент, рада с вами познакомиться, Григорий Александрович, — ответила Лена, ничуть не смущаясь.

Семен тем временем загрузил сумку Лены в багажник и напомнил, что пора ехать. Папа сел рядом с Семеном, а мы с Леной сели на заднее сиденье, держа друг друга за руки. Наш водитель был прирожденным лихачом, а хитрые номера на внушающем уважение и страх «шестисотом» распугивали не только окружающих водителей, но и редких гаишников, встречавшихся на пути. Мы вмиг домчались до Шереметьево. У поста таможенного контроля отец отозвал меня в сторонку и вручил запечатанный конверт.

— Сегодня в Ларнаке в аэропорту тебя встретит киприот по имени Костас, он прекрасно говорит по-русски. Костас отвезет вас в отель, он же завтра доставит тебя в банк. О времени договоритесь сегодня. Этот конверт отдашь завтра утром лично в руки, запомни, лично в руки моему банкиру Савасу — главе лимассольского отделения Bank of Cyprus, он тоже немного говорит по-русски, да и ты, вроде «спикаешь» на английском?

— Спасибо Елизавете Никитичне. Помнишь нашу чудесную соседку по питерской квартире?