– Я запомню, – пообещал Ковальский. – Чувство ориентации у меня развито очень хорошо.

– Откуда вы знаете?

– На Земле… – начал Ковальский.

– Здесь не Земля, – прервал его Греков. – Никому не известно, как человек находит нужное направление. Возможно, в этом замешаны гравитационные и магнитные поля. Вы знаете, какое здесь магнитное поле?

– А вы? – спросил Ковальский и, не дожидаясь ответа, добавил: – Значит, придется полагаться на ориентиры. Этот айсберг – единственный на равнине, имеющий желтый цвет.

– Этот айсберг – единственный, который находится рядом с нами, – оказал Греков. – Я не знаю оптических свойств здешней атмосферы. Я не уверен, что издали он не будет выглядеть зеленым. Или голубым.

– Тогда мы сориентируемся по солнцу и звездам.

– Не советую, – сказал Греков. – Из-за тех же неизвестных нам оптических свойств атмосферы. Ориентируясь по солнцу, вы, значит, предполагаете, что пути световых лучей прямолинейны. А вдруг здесь сверхрефракция, как на Венере?

Он замолчал прислушиваясь. Шорох за выступом айсберга стал явственней, различимей.

– Великолепно работают ваши роботы, – сказал Ковальский. – Не будем вспоминать Альвион. Но вы даже не знаете, где расположена Лигурия. Не знаете свойств ее магнитного поля и параметров атмосферы…

– Вы ошибаетесь. Мне известно, что в здешней атмосфере тридцать процентов кислорода.

– Ценные сведения, – сказал Ковальский. – Чтобы их получить, мне достаточно сделать вдох. Ваши роботы тратят на такой вывод не меньше суток.

– Роботы ничего не анализируют. Они только приносят. Пробы воздуха, почвы, образцы флоры и фауны. Некоторые анализы я провожу сам, другие делают в Центре, на Дельте. Но мы отвлеклись. Мы говорили об ориентации.

– И вы почти убедили меня, что положение безвыходно.

– Проще всего ни на минуту не терять из вида вход в Туннель, – предложил Греков.

– Логично, – усмехнулся Ковальский. – Однако все, что мы сможем увидеть, путешествуя таким образом, мы разглядим и отсюда. Не лучше ли сразу вернуться в Туннель?