Но Ковальский был настроен по-боевому.

– Сегодня не готова – значит, будет готова завтра! – заявил он. – Не понимаю, как можно было прекратить такие исследования. Все равно – перед нами дверь в сотни миров. Чтобы изучить их, достаточно сделать шаг.

– Нет, – сказал Греков. – Наш предел – Альвион и Мирза, наши соседи в цепочке, которую объединяет Туннель. Войдя в Туннель, вы выходите на одной из этих планет. На какой точно, никто не знает. Вы выходите на одной из них с вероятностью одна вторая, и все. Допустим, вы попали на Альвион. Тогда при повторном входе в Туннель вы с равной вероятностью окажетесь или снова на Гамме, или на Лигурии – это следующая за Альвионом планета. Таким образом, вероятность добраться до Лигурии равна одной четвертой. Шансы дойти до Лигурии и вернуться на Гамму уменьшаются до одной шестнадцатой. Вот почему Лигурия и Феникс – это следующая планета за Мирзой – для нас практически закрыты. Роботы – не люди. Вы не можете запрограммировать робота таким образом, чтобы он исследовал и Мирзу, и Альвион, и Феникс, и все, что попадется. Это слишком разные планеты. А не родился еще человек, который бы сам, по доброй воле вошел в Туннель.

– Вы ошибаетесь, – сказал Ковальский. – Ходят слухи, что некто Березин набирает добровольцев для похода в Туннель. Они собираются сюда совсем скоро.

– Не знаю, на что они рассчитывают. Риск очень велик. Туннель – это лабиринт, из которого нелегко выбраться. Чем дальше вы удалились от Гаммы, тем меньше у вас шансов вернуться.

– Березин – известный математик архипелага, – не унимался Ковальский. – Говорят, он утверждает, что ему удалось найти стратегию, исключающую риск. Было бы естественно, чтобы такая стратегия существовала. Трудно предположить, что строители Туннеля никогда им не пользовались.

– Не так просто разобраться в прихотях чужих цивилизаций, – сказал Греков. – Даже столь примитивных, как аборигены Гаммы, не говоря о хозяевах Туннеля. Возможно, они умели управлять вероятностью переходов, но это выше нашего понимания. Туннель есть Туннель. Как видите, время истекло, а это значит, что мы лишились еще одного разведчика.