– Едва ли это нужно мне. Это необходимо людям мира! Это нужно остановить! – И он, потрясая Библией, указал на мой живот, раздувшийся так, словно я проглотила арбуз.

Тревожно заколотилось сердце. Ну вот, Грэг свихнулся окончательно.

Сколько себя помню, всегда мечтала завести ребенка. Когда вам тридцать семь, это становится важнее любых карьерных устремлений. Сколько помню Грэга, он посещал все секты, которые заводились в этом остервенелом городе. У человека не было другой цели, кроме как втюриться в чужую глупую идеологию, звучащую со сцены под рок-н-ролльные мотивы, и отдать за это шоу все свои деньги. Именно из-за его религиозности, как мне кажется, ничего и не получалось. Он не сексом занимался со мной, а выполнял ритуал.

– Как это? – пробормотала я.

– Трон Господень пошатнулся! В мире грядет Апокалипсис!

Он снова потряс Библией и закончил:

– Ты – являешься его гнойным очагом!

Мальчик в моем животе перевернулся.

Очагом!.. Вот и до меня добралось сектантство Грэга. До сего момента ураганы Апокалипсисов, грядущие с образованием очередной «церкви Иеговы» или «Братства культуристов-великомучеников», прокатывались мимо, унося из квартиры мебель, одежду и ценные вещи. Я уже давно подумывала развестись, но все жалела Грэга. И потом, мои родители были примерной парой, и родители моих родителей тоже. Хотелось соблюсти преемственность в семейных традициях.

Теперь, очередной ураган Апокалипсиса докатился и до меня. Не просто докатился, а захлестнул, закрутил… Даже нет. Выражаясь языком Грэга, я – его очаг! Как мило.

– В чем же заключается гнойность, извини, моего очага?

– Естественно – в сыне Сатаны, которого ты вынашиваешь!

Теология ясна. Я вздохнула. Подозревала нечто подобное. И боялась этого.

– Итак, дорогой, – сказала я, обняв живот, – после десятков сект наконец нашел свою стезю? Уже называешь себя Сатаной?

Трясущейся рукой Грэг поднял один из своих крестов и поцеловал Иисуса в святой пупок.