Покинув наконец словоохотливого часовщика, курсант вышел из лавки и зашагал к гостинице, расположенной в центре Тристауна. Он решил пройтись пешком, чтобы привести в порядок мысли и разобраться в ощущениях. Шагал рядом с ручейком бегущей ленты, поглядывая на разнокалиберные дома, выстроившиеся вдоль улицы.

Обширный участок был огорожен полупрозрачной пластиковой стенкой, искрящейся в лучах заходящего солнца. «Однако же, и засиделся я в лавке», – покачал головой курсант. Над стенкой красовался щит к надписью: «Здесь будет заложен первый в Тристауне дом-игла».

В другое время он непременно остановился бы, расспросил манипуляторов, которые возились на строительной площадке, готовя ее к рытью глубокого котлована под фундамент. Но сейчас голова его была занята другим.

Близ перекрестка на лужайке мальчишки гоняли мяч, используя в качестве ворот два небрежно брошенных на землю школьных ранца.

– Давай пас, Сережка! – донесся до него пронзительный возглас. Это кричал кто-то из нападающих.

«Вот уж не думал, что в эдаком дальнем углу тезку повстречаю», – с улыбкой подумал курсант.

Впечатления от долгого разговора с часовым мастером никак не желали выстраиваться в единую линию. Что-то продолжало беспокоить мозг.

Сергей мысленно начал воспроизводить – в который раз! – разговор с часовщиком, и в памяти выплыло: «Вами освоенные планеты». Так, кажется, сказал старик. Кем это, собственно, «вами»?..

«Заговаривается дед, – подумал Сергей. – Но вообще-то – милый, доброжелательный человек. Философствует довольно любопытно. И, похоже, большой мастер своего дела. Такие часы изготовил – глаз не оторвать! Что на витрине, что в лавке. Неистощимая выдумка у этого человека!»