– Пустяки.

– И четверть века, – продолжал капитан, – дружу с приятелем, который прислал радиограмму.

– А где он работает?

– В центральной диспетчерской Южн-полярного космопорта, на Земле. У нас в традицию вошло, – когда я в полете, разговариваем с ним, обмениваемся информацией.

Капитан снял фуражку и пригладил седой, коротко подстриженный ежик.

Торопец попросил вторую радиограмму. Она оказалась еще тревожнее первой. В Тристауне и его окрестностях творится нечто невообразимое. Город поразила вспышка безумия. Люди бегут из города, при этом вступают в смертельные схватки друг с другом, пытаются покончить с собой. Зона действия безумия продолжает расширяться, несмотря на энергичные действия, предпринимаемые руководством планеты.

– Когда ты ходил по Тристауну… замечал какие-нибудь признаки безумия?

– Ничего подобного не было. Тристаун – тихий, зеленый городок, живущий… живший размеренной жизнью.

– Вовремя ноги унес, браток, – констатировал собеседник Торопца.

– У меня там знакомый остался.

– Кто такой?

– Старик. Часовых дел мастер, – ответил Сергей и коротко рассказал о своем знакомстве, затем протянул подаренные часы, не вызвавшие у капитана особого интереса.

– Не знаю, уцелел ли он, – заключил Торопец.

– Да, брат, дела, – вздохнул капитан.

– Так и не спросил, как его зовут, – произнес Торопец с поздним раскаянием.

– Ничего, узнаешь, когда навестишь его, – сказал капитан. – Пусть только кончится эта заварушка.

Поглядывая на часы Сергея, капитан вдруг начал усиленно тереть глаза.

– Со зрением у вас все в порядке, – заметил с улыбкой Торопец, – это циферблат меняет окраску в зависимости от настроения того, кто на него смотрит.

– Ишь ты! Значит, индикатор настроения?

– Вроде того.

– Твой старик и впрямь умелец. И какое они настроение показывают у меня?