— Что мне светит, Александр Иванович?

— Врать не буду, Денис. В сложившихся обстоятельствах, если ты получишь условный срок — это будет чудо. Для тебя самая подходящая статья — это превышение пределов необходимой обороны, до двух лет. Возможно, еще причинение смерти по неосторожности — 109-я, до трех лет. Главное, отмазать тебя от статьи об умышленном убийстве, которую сейчас раскручивают защитники депутата. Конечно, им очень трудно будет это сделать, ведь вы не были знакомы. Но многое здесь зависит от показаний Даши.

— Понятно. Александр Иванович, как там отец, уже в курсе?

— Ага. Я ему позвонил утром, сообщил. Он уже летит в Москву. Кстати, завтра утром переведем тебя в Бутырку.

— Что?! — я не мог поверить своим ушам. — Зачем?

— Так, милый мой, подследственному, коим ты сейчас являешься, положено сидеть в СИЗО. А лучше Бутырки на сегодняшний день ничего предложить не смогу. Ты не волнуйся, там есть неплохие камеры, где сидят по двое — трое, в основном, по экономическим статьям. Нормальные люди, никакой уголовщины. В камере телевизор, холодильник и прочие блага цивилизации. А здесь в одиночке ты гикнешься. Ладно, Денис, мне пора. Один тридцатипятилетний оболтус задал проблем, — Соколов наконец улыбнулся. — Кстати, как тебе баланда?

— Охренеть какой деликатес. Всю жизнь мечтал попробовать! — огрызнулся я.

— О! Вот это уже неплохо. Злость лучше апатии. Да, так я тебе поесть принес, — только сейчас я обратил внимание на объемный целлофановый пакет, принесенный Александром Ивановичем. — Ты жене не хочешь позвонить? — лицо Соколова вмиг посерьезнело.

— Лучше дайте телефон на работу позвонить.

Соколов молча протянул свой мобильник. В очередной раз я «порадовал» директора нашего агентства.

— Дэнис, ну как же так? Зная тебя, поражаешься вдвойне. Что за злой рок висит над тобой?