Вспомнив вчерашний поход к реке и втекавший в неё ручей, Белов пошел вверх по склону, немного сдвигаясь в сторону ручья. С собой он прихватил кроме карабина штыковую лопату. Действительно, примерно в сорока-пятидесяти метрах вверх по склону Белов наткнулся на весело журчащий прозрачный ручей. Сделать отвод к дому оказалось проблематично, так как берега ручья были до полуметра высотой. Зато сам ручей был похож на хорошую европейскую речку – по пояс глубиной и шириной до трёх метров. Пройдя немного вверх по течению, ничего интересного Белов не обнаружил. Пришлось вернуться обратно, несолоно хлебавши. Кстати о соли, подумал Белов. Сколько её у меня? Ещё раз перевернув все запасы, Белов приуныл. Соли оказалось всего три килограммовых пачки и немного в солонке. Для Робинзона это большой удар. Ледника нет, соли нет. Как делать запасы пищи, непонятно. К вопросу о леднике, если сейчас начало лета, то в глубоких оврагах может лежать снег. В детстве Белов находил снег в лесу даже в начале июня. Ледник лучше делать со входом из овощной ямы. Белов вспомнил, что не смотрел овощную яму. Вход неё был из дома, прямо в углу первого этажа. Затащив всё закопченное мясо в дом, и плотно закрыв двери, Белов с «вечным» фонариком залез в овощную яму. Яма у Алексея была размером с однокомнатную квартиру. Глубиной более трёх метров, размерами пять на шесть метров, забетонированные стены, пол из обломков кирпича. Белов с гордостью вспомнил, как они с Алексеем и Сергеем втроём копали эту яму в голодные девяностые годы. Как перекрывали сверху и бетонировали перекрытия армированным железобетоном. Как ругали Лёху за жадность в размерах ямы, как ворчали, размешивая раствор для бетонирования стен. Да, тогда мы были молодые, и здоровья было немеряно, подумал Белов. Зато сейчас яма получилась мечтой куркуля. В отделении для картошки оставалось вёдер двадцать, если не больше жёлтой «голландки» и красной «американки».