Дождь шёл весь следующий день и только к вечеру появились просветы в облаках. Успевший наловить и закоптить больше десятка крупных стерлядок, судаков и даже пару подустов, Белов ухитрился на пробу засолить немного найденной в рыбе икры – не чёрная икра, но давненько не ел. Хотя по жизни Белову больше нравилась красная икра. Считая копчёности своим стратегическим запасом на зиму, Белов решил летом питаться только свежими продуктами. Особенно подпортило настроение отсутствие какого-либо пищевого масла. Ни растительного, ни коровьего масла у Алексея в доме не осталось. Ну ладно, осенью из тех же кабанов можно натопить жира и сала, но где их взять сейчас? На память пришли куски жареного сома, настолько жирные, что Белов их не любил готовить, хотя в гостях ел с удовольствием. Кстати, говорят, что сомы хорошо клюют в дождь. Всё равно скучаю, решил Белов и быстро из мотка миллиметровой лески, пары поводков и гигантских тройников соорудил две донки. По дороге к реке поймал трех лягушек, которые просто бросались под ноги. Донки Белов закинул ниже слияния реки, как он её про себя давно называл, Бражки и ручья Ложкомойки. Именно так в родном городе звались река, давшая начало пруду и название городу и протекавший через город ручей. Правда, протекал он в другом районе, да какая теперь разница. Насадив лягушек, Белов закинул донки и вернулся в дом. Как приятно сидеть возле горячей печи и смотреть из окна на дождь в лесу. Белов смотрел и строил планы путешествий по окрестностям. Надеясь, что кроме совпадения рельефа совпадает и количество ручьёв и рек, Белов мысленно строил маршрут движения к Каме по кратчайшему пути. Эти размышления длились недолго. Организм привык постоянной нагрузке, и руки сами взяли бензопилу – надо готовиться к работе лесоруба. Опыта валки деревьев у Белова практически не было. Почистив и изучив пилу, он отложил её в сторону и спустился в слесарку на первый этаж. Давно возникала мысль сделать глушитель на карабин.