Ручей тёк почти параллельно реке, поэтому очищенный участок, примыкавший к лесу, получился достаточно узким, не более 50 метров . Белов сразу понял, что огораживать надо только в этом месте, вряд ли кабаны полезут через ручей, где один берег достаточно обрывистый, почти по грудь, а другой низкий болотистый. Будучи опытным грибником, Белов, знал, что самой непроходимой преградой бывает не забор или изгородь, а густой бурелом. Тем более строить одному надёжную изгородь была явно глупая мысль. Наиболее реальной целью был искусственный бурелом или, по литературному выражению, засека. Через грамотную засеку даже танки не проходили. А танки здесь мало вероятны. Потренировавшись на небольших сосенках и елях, научившись только после десятого дерева направлять движение падения, Белов приступил к созданию засеки. За остаток дня удалось сложить только первую линию деревьев. Её проходимость Белов проверял утром следующего дня. Уронив на засеку ещё пару деревьев потяжелее, работой и надёжностью засеки, Белов остался доволен. Из оставшихся небольших стволиков «пробных» сосенок получился неплохой мостик через ручей. А к вечеру, использовав всего пару старых уключин от лодки, Белов сделал журавль, чтобы черпать воду из ручья для огорода, не подходя к топкому берегу. Объём сделанной работы поражал даже самого, не зря говорят – глаза боятся, а руки делают. Следующий день выдался пасмурный, с моросящим дождиком. Это была любимая погода Белова. Обычно в такую погоду его обуревала жажда деятельности. Вот и сейчас, за день Белов распилил и стаскал в дровяник все остатки от засеки в огороде. Часть тюлечек расколол и сложил в сенях и на первом этаже. Поэтому вечером в доме стоял терпкий сосновый дух. Работа вроде нехитрая, но заняла практически весь световой день. Да и умаялся Белов изрядно, хотя тюлечки возил на тачке через новый мостик. Зато запас дров получился больше пяти кубометров, и до холодов должно было хватить, поскольку на готовку пищи Белов тратил буквально пару поленьев, а в коптильне использовал в основном сучки да шишки.