Деревянный двухэтажный дом на четыре окна был со всех сторон окружён реликтовым сосновым бором. Причём пара сосен стояла впритык к бревенчатым стенам. Осторожно пригнувшись, Белов зашёл в дом – там всё было на месте. Белов открыл холодильник– свет не горел, но продукты и спиртное были на месте. Машинально проверил выключатель на стене – так и есть, электричество пропало. На глаза попался фонарик – он работал. Отражение в зеркале было. Но из всех окон был только один вид – сосны. Сотовый телефон был вне зоны доступа. Проводного телефона в этом доме отродясь не было. «Лёха!»– наконец сообразил крикнуть Белов. «Лёха, где ты?!». Минут пять Белов орал изо всех сил с крыльца – и Лёху, и Серёгу, и кого-нибудь, даже докторов начал звать, правда убедившись, что никто не слышит (на всякий случай). Попадёшь в психушку быстро, а выйти будет трудновато. Когда голос осип, сообразил, что можно залезть на крышу. С крыши ничего принципиально нового не было видно. Однако со стороны пруда (где он, этот пруд) сквозь лес проглядывалось светлое пятно. Моментально скатившись с крыши, Белов накинул курточку, поменял кроссовки на резиновые сапоги и аккуратно, не спеша, пошёл в ту сторону, где в глубине соснового бора желтела опушка или поляна. До открытого места было недалеко, около 100 метров . Вдоль опушки текла маленькая речка , за ней небольшой угор, где на площади в два футбольных поля росли малина и шиповник. За колючими зарослями угадывался обрыв, скорее всего речной берег. Белов пробился сквозь колючки к обрыву – так и есть – под невысоким обрывом текла река 20– 30 метров шириной. На другой стороне реки был заливной луг, далеко за ним начинался всё тот же сосновый бор. Белов сел у обрыва. Никаких следов человеческого присутствия не было видно. От реки потянуло утренней прохладой, солнце только показалось из-за холмов, поросших смешанным лесом. По воде разнеслись шлепки рыбьих хвостов. Как в детстве, подумал Белов. Наплевать, сегодня всё равно суббота.