Доски двери выдержали удар лапами, но Белов запрыгнул в дом, заперся и быстро одевшись, схватил карабин. Проверив наличие патронов, Белов вышел в сени и прикинул – как стрелять? Сразу через дверь было спокойнее, но жаль доски двери, всё-таки пятидесятка. Открывать одной рукой и стрелять другой, было неудобно и как-то боязно. Ждать, пока медведь сломает дверь, не хотелось. После недолгих колебаний Белов полез на чердак. Там через щель под самой стрехой Белов разглядел медведя, ломавшего дверь в сени. Стрелять было невозможно, и Белов кинул в медведя несколько обломков кирпича, в изобилии валявшихся возле печной трубы на чердаке. Медведь отвлёкся от двери, обнюхивая обломки кирпича, отошёл от дома и стал великолепной мишенью. Белов аккуратно прицелился в голову, свистнул, а когда медведь поглядел в сторону Белова, потянул спусковой крючок, метясь в район глазницы. Выстрел прозвучал необычно глухо, не как в тире или на стрельбище. Медведя отбросило от дома и в предсмертной судороге заскребли его лапы. Белов подождал, добивать было не надо. Не торопясь, Белов вылез на крышу, недавно перекрытую профильным железом, и огляделся. Со вчерашнего ничего не изменилось, но после стрельбы настроение значительно улучшилось, появился оптимизм и понимание того, что попал сюда Белов надолго и всерьёз. Вокруг дома на все четыре стороны зеленела тайга, частью смешанная, но в основном хвойная. Вдали виднелись поросшие лесом холмы. Прикинув направление, Белов подумал – Вот это Липовая гора, это Пашкино поле, а на этой горе стояла телевышка. В том направлении должна быть Кама, до неё не более 20 километров по прямой. Да, это раньше можно было по шоссе доехать до Камы за 20 минут на такси, а сейчас да по тайге это минимум день пути. Если Кама там вообще есть и это не другая реальность. Такие размышления пробудили в Белове жажду деятельности. Он спустился в дом, переоделся в самую грязную и старую одежду, наточил оселком пару ножей и вышел во двор.