— Вот и здесь, похоже, — помрачнел Путята, — всё будет решать царица, а не муж. Коли начнут строить жедэ в Усть-Итиль, на дорогу к Киеву средств не останется. Нам же в Уральск добираться, одна головная боль, товар привезти из Киева чуть не вдвое дороже выходит, чем из Новгорода. И с болгарами неувязка вышла, их царь приходится дальней роднёй царице Кире, могут и ему пушки продать. Хотя, болгары все крещёные, не должны им уральцы помогать против нас.

— Плюнь ты на эти пушки, — налил в серебряную братину вина Глузд, — наймите наших варягов, они недавно новое оружие закупили, да гранат две лодьи. Они вои знатные, раскатают ваших болгар без всяких новинок.

— И то дело, — согласился Путята, допив половину кубка, — пойду, завтра к радистам, поговорю с князем.

Спустя неделю после тризны ожидаемые изменения в правительстве произошли, но, чисто формальные. Новый царь Ладомир, к своим сорока трём годам полностью избавился от реформаторских иллюзий, свойственных молодости. На всех публичных выступлениях он подчёркнуто проводил политику прежнего государя, придерживаясь, правила «семь раз отмерь, один отрежь». Несколько высланных за пределы страны византийских и болгарских торговцев, нарушивших закрытость христианских богослужений, как предписывал основной закон царства, только подтвердили приверженность традициям нового царя. Он и раньше славился почитателем уральской религии, что доказал своими деяниями, поэтому общество спокойно поддержало действия правительства в отношении к иноверцам.

Всего несколько человек в царстве знали другую ипостась религиозного государя, те, кто пришёл на тайное совещание по безопасности царства, организованное правителем через неделю после тризны. В кабинете собрались семеро, сыновья и внуки отцов-основателей, знавшие друг друга с детства и отрочества, графы и бароны молодого царства.