- Да ну его, завтра, все завтра. Мы вот с Дэнисом к нам в клуб собрались, - ответил Федор. Я же, видимо, переменился в лице. - Дэнис, ты чего? Ах, да, Юрок, - последовало после паузы, - вам бы с Дэнисом помириться. Ты, скажу честно, вел себя по-свински.

- Да я чего, - серьезно произнес Колобов, - Дэнис, дружище, не держи зла на меня, правда. Я же не по злобе, а так - по дурости. И ваши с Федотом сопернические отношения - секрет Полишинеля. Полкурса об этом знало. Кто меня за язык дернул?

- Ну и ты меня прости, я тебе вроде как по зубам заехал, - ответил я.

- Что было, то было и быльем поросло, айда в клуб, - обнял нас Юра за плечи и потащил к выходу. Меня такой расклад никак не обрадовал, а что было делать?

- Юра, а ты, может быть, останешься? На кого меня одну оставляете, джентльмены? - Лена стояла наверху, держась за перила.

- Ленок, ты вполне справишься, а за твоим благоверным глаз да глаз нужен, да и как он без своей правой руки, то есть без меня? Пока! - разрушил Колобов мою последнюю надежду провести вечер с университетским другом наедине в отсутствии ставшего мне вдруг ненавистным Колобова, но вставать в позу и делать демонстративные жесты не хотелось. Как говорится, плохой мир лучше доброй ссоры. Часы на Спасской башне мерно отбивали 22.00.

Из задумчивости меня вывел свист закипевшего чайника. Налив чаю, я уставился в окно. Квартира располагалась на первом этаже панельного дома, напротив притаилась такая же обшарпанная пятиэтажка. На улице было пасмурно, с неба сыпалось непонятно что - то ли дождь, то ли снег. Я уже забыл, когда в последний раз в Москве была нормальная зима, сухая, с пощипывающим морозцем и хрустящим белым снегом. Видимо, демократия приближала нас к Европе не только в области экономики и политики. Голове стало чуть полегче, но на душе было премерзко. «Может, все же поехать домой? - подумалось мне.