Домохозяйка мисс Скэтч спрашивала: не питаются ли марсиане кухонными отбросами, у нее, видите ли, проблема: что делать с объедками пирога?..

Двадцатидвухлетний солдат интересовался: как там у них, у этих, что сигналят из космоса, насчет красоток?

- Куда они сбывают капусту? - спрашивал фермер из Арканзаса.

- Я утоплю их всех в силосной яме! - грозил другой фермер из Оклахомы. - Они сбивают цены на маис и на пшеницу.

- Миссис Биллс, - спрашивало очередное письмо, - ваша прабабушка - марсианка?..

Кто-то прислал стихи, адресованные Эбигайл с Альфы Большой Медведицы, кто-то безграмотной рукой написал непристойности, обозвал Эбигайл шлюхой. Теперь Эбигайл не обращала внимания на цвет конвертов, все с большим страхом брала письма из рук почтальона. Ей стало казаться, что почтальон,веселый молодой парень, приезжавший на велосипеде, - с насмешкой передает ей груды конвертов, а когда уезжает, то как-то по-особенному вихлясто нажимает на педали ногами, словно издеваясь над ней. Коллеги, сменявшие Джона и Эбигайл у телескопа, и те, которых Биллсы сменяли, заступая на смену, по поводу статьи молчали или задавали обыденные незначащие вопросы: как самочувствие, как здоровье... Молчание их казалось Эбигайл осуждающим, а вопросы - фальшивыми.

Письма все шли и шли. Злоба, невежество, улюлюканье, свист заполняли страницы, написанные разными почерками. Особенно попадало Эбигайл от женщин: не было ни одной женской черты - от изгиба бровей до походки, - которая бы чудовищно не гипертрофировалась в инопланетных существах и в самой Эбигайл. Женщины возмущались, что где-то за сотни световых лет могут быть существа, похожие на них, земных леди. Они обрушивали на Эбигайл потоки нескончаемой брани.

Эбигайл хваталась за голову:

- Джон!..

Попадало и Джону.

- Открыто шестьдесят семь пульсаров, - писал коллега из Паломара. - И все они - звезды...