«Больше всего я боюсь страха».

Он присел на край постели, наклонился и поцеловал жену в щеку и в плечо, там, где сбилась рубашка. Она не проснулась, и тогда он осторожно тряхнул ее за плечо.

— Мария!

Она повернулась на спину, вытянула ноги. Потом вздохнула и открыла глаза.

— Это я, Робби, — сказал Макдональд, непроизвольно говоря с легким ирландским акцентом.

Глаза ее оживились, по лицу скользнула сонная улыбка.

— Робби! Ты вернулся.

— Yo te amo

— Раньше, — сказала она.

Он вышел и направился на кухню. В холодильнике нашел головку салата, забрался поглубже и обнаружил тонкие ломтики телятины. Быстро и профессионально он начал творить салат «а ля Цезарь» и телячьи эскалопы. Он любил готовить. Вскоре салат был готов, лимонный сок, эстрагон и белое вино добавлены в подрумяненную телятину. Когда появилась Мария, он подлил немного бульона.

Мария остановилась в дверях — стройная, гибкая, прекрасная — и принюхалась.

— Чую что-то роскошное.

Это была шутка. Когда готовила Мария, все было так наперчено, что буквально прожигало себе путь к желудку и оставалось там горящими угольями. Когда же готовил Макдональд, это всегда было что-то экзотическое — из французской, иногда итальянской или китайской кухни. Но кто бы ни готовил, второй обязательно должен был восхищаться или на целую неделю принимать кухню на себя.

Макдональд разлил вино по бокалам.

— «За наилучшую, наикрасивейшую, — сказал он, — за радость мою и счастье мое!»

— За Программу, — сказала Мария. — Чтобы этой ночью вы поймали какой-нибудь сигнал.