Окно, в сторону которого волк небрежно махнул лапой, неожиданно раздалось в ширину и высоту, и через мгновениe никогда не виденный пейзаж открылся ему: до самого горизонта, одна к одной, во все стороны на сколько хватает глаз, частокол высоченных труб стоял ровными, как солдатские, шеренгами, уходя макушками в низко плывущие по серому небу рыжие тучи дыма. И резкий запах рванул ноздри. А окошко затуманилось и тут же посветлело, распахнувшись в необъятную, необозримую пустоту.

И вдруг он увидел вдалеке небольшой, ощетинившийся иголками шар, невесомо плывущий в пустоте. "Еж, что ли?" - пронеслась мысль, но, вглядевшись, понял и почему-то не удивился нисколько: он на космическом корабле, и в иллюминаторе никакой не еж, а шар земной, утыканный трубами, плывет по путям своим, кутаясь в рыжую дымку.

Не успел он как следует разглядеть "ежа", как вдруг на поверхности шарика стало происходить что-то непонятное - и в несколько мгновений "еж" был острижен наголо, а еще через мгновение засверкал отполированно, как бильярдный шар.

Снова помутнело окошко и он зажмурился от внезапно ударившего в зрачки ослепляющего света. А когда решился чуть приоткрыть веки, увидел, что во все стороны уходит нестерпимо сверкающая в лучах низкого солнца никелированная пустыня - и он стоит в самом центре ее.

"Где я?" - горячечно пронеслось в голове, и тут же раздался голос: На Земле.

Он оглянулся - позади, на зеркально никелированной плите, сидел волк, прикрыв глаза лапой.

- С точки зрения науки и красоты наиболее целесообразной формой поверхности планеты является идеально отполированная поверхность шара.

- Что ты сказал? - переспросил он.

- Это не я сказал,- ответил волк.

- А кто? - спросил он, оглядываясь. Кроме них двоих на гигантском зеркале не было никого. "Если не считать наших отражений",- подумалось неожиданно спокойно.