Имя кровавого бога резануло слух, и рука невольно потянулась положить крестное знамение, но ведь требовалось не подать виду, что аримасп разоблачил себя. Теперь Александр вполне отчетливо представил, что за попутчиков подсунул ему леший.

— Мне почему-то кажется, что, несмотря на все опасности дороги, Ратибору с нами будет гораздо спокойнее, чем здесь.

Пусть Айзия считает, что недовольство Александра вызвано только опасениями за юношу.

Аримасп поджал пухлые губы.

— Должен тебе напомнить, что старшиной каравана являюсь все-таки именно я. И потому только я имею право распоряжаться здесь. Если ты недоволен, я могу в любое мгновение отказаться от твоих услуг. Ведь это я нанял тебя, а не наоборот!

Александр понял, что сумел нажить себе еще одного врага. Раздражение заставило аримаспа забыть даже о знаке власти. Хорошо хоть Айзия не догадывается об истинных чувствах Александра. Но его горячность уже сыграла недобрую службу, и витязь постарался смягчить резкость ситуации.

— Безусловно ты прав, достопочтенный Айзия. Но я прошу тебя войти в мое положение. Этот юноша дорог мне, я обязан заботиться о нем. Я просто не могу позволить себе хотя бы на миг упустить Ратибора из виду. Ведь если с ним что-либо случится, я не прощу себе этого до конца жизни. Поэтому и только поэтому я прошу тебя позволить ему ехать с нами.

Но Айзия уже закусил удила.

— Нет! — отрезал он. — Ты едешь, он остается!

— Я прошу…

— Нет!

Александр глубоко вздохнул, чтобы успокоиться и по возможности ровным голосом сказал:

— Я не хотел вынуждать тебя, Айзия, и до последнего надеялся, что ты прислушаешься к моим словам, ведь я не просил ничего особенного. Не получилось. Что ж, это не моя вина. Ты не пожелал разговаривать по-доброму. Тогда подчиняйся. Ибо моимиустами повелевает закон!