— А что символизирует змея, свернувшаяся кольцом? — спросил Брэд, указывая на одну из могил.

— Вечность, — ответила она.

Он прошел дальше, сел на один из камней и сказал:

— Слушай, у меня уже ноги отваливаются. Давай завернем в какой-нибудь бар.

— Напрасно ты уселся на чью-то могилу, — осудила Мэри, направляясь к разбитому камню под огромным деревом в дальнем конце кладбища.

Камень, казалось, манил ее. Корни дерева подрыли и сдвинули с места несколько могильных плит вокруг.

— Эй, не ходи так далеко! — крикнул ей вслед Брэд, ложась на плиту и глядя в небо. — Все уже выходят. Я не хочу, чтобы нас тут заперли.

— Успеем! — откликнулась Мэри, прибавляя шагу.

И вдруг резко поднялся ветер, стало смеркаться, и в воздухе заблестели капли, хотя совсем недавно ничто не предвещало дождя. Она обошла дерево, чтобы получше разглядеть камень, привлекший ее внимание, и обмерла.

Кто-то не так давно очистил камень и обновил надпись; под традиционным венком и песочными часами четко значилось: Мэри Клер Джонстон. Ее имя!

Она ощутила спазм в горле и слабость во всем теле, ее дрожащие колени подогнулись, и она должна была опереться рукой о камень, чтобы не упасть.

Издалека доносился детский смех. Матери подзывали детей, мужья разговаривали с женами. Из-за сильного головокружения Мэри закрыла глаза. И сразу же снова увидела холм и дерево. Голое дерево, голые руки-сучья и петлю. И женщину, висящую в петле.

Туман вокруг качнулся, и она снова услышала смех — на сей раз это был смех Дэмиена. В тумане возникло его лицо. Они стояли вдвоем на холме, на ветру, он держал ее за руку и злорадно ухмылялся. Нет, этого не может быть. Не может быть. Но, словно наяву, она чувствовала порывы ветра и холод спускающейся ночи.

— А теперь ты моя, — произнес Дэмиен. — Давай поиграем, крошка.