Сложный вопрос. Ответ на него требовал некоторых качеств, которыми отросток-индивид не обладает. Например, любознательности. Отростки-индивиды не задавали вопросов самостоятельно. Они проявляли инициативу только как отпрыски разума-инкубатора.

И вдруг он с тревогой осознал, что действительно не раз задавался этим вопросом.

– Никогда прежде нам не удавалось захватить банк гуманоидной памяти, – сказал он, уклоняясь от прямого ответа. – А вступить в контакт без таких достаточно обширных источников информации невозможно.

– Но как ты только что признал, мы в прошлом использовали машины гуманоидов.

– Проблема, вставшая перед нами сейчас, неизмеримо сложнее.

– Ты думаешь, командам запрещали вступать в контакт с гуманоидами? – спросил базовый разум, выдержав паузу.

Арис почувствовал то, что применительно к отросткам-индивидам можно было называть страданием. Неужели его обвиняют в том, что он ведет себя неподобающе для отростка-индивида? Но ведь он всегда был непоколебимо предан базовому разуму…

– Да, я так думаю.

– А по каким причинам?

– Чтобы избежать заражения.

– Верно. Мы не можем общаться с ними и не заразиться, так же как не можем ходить по их мирам и дышать в их атмосфере.

И снова молчание. Арис погрузился в состояние пассивности, но, когда базовый разум снова обратился к нему, тут же очнулся.

– А ты знаешь, чем отличаешься от остальных? – спросил базовый разум.

– Я не… – Он снова заколебался. Солгать базовому разуму – дело совершенно немыслимое. Семантика – вот в чем он запутался. Прежде Арис не сознавал своего отличия, но вопросы, задаваемые базовым разумом, предполагали, что это отличие есть. За такое короткое время он не мог одновременно признать этот факт и проанализировать его. И просигналил о перегрузке.

– Ты полезен для команды, – сказал базовый разум.