В утесе полом — птице мил, богам приют. Там Бромий обитает ― не забыла я; Менад оттуда поднял бог на брань, когда Пенфея, словно зайца, затравить судил. Ключи потока Плейста помянув, и мощь Владыки Посейдона, и тебя, о Зевс, Вершитель вышний, верх всего, — иду гадать! 30 Благословите вход мой! Вящей силою Вещунью вдохновите!.. Кто из эллинов Ждет слов пифийских? Храм отверст. По жребию Да внидут! Провещаю, что внушит мне бог. Пророчица вступает в храм, но через несколько мгновений возвращается, шатаясь, охваченная ужасом. И вымолвить ужасно, зреть ужаснее, Что гонит жрицу вон из дома божьего! Хочу крепиться — ноги отымаются; Простерла руки дряхлые, — бежать нет сил: Беспомощней младенца в страхе старица. Вхожу внутрь храма, — все в венках святилище, 40 И вижу человека: там, где Пуп Земли, Сидит опальный грешник. Богомерзостно Кровь на пол каплет с рук его, скверня затвор. В руках меч голый и молебной маслины Росток высокий, благочестно длинною Повит волною белой. Ясно все досель. Вкруг богомольца сонм старух чудовищных, Воссевшись важно, дремлет на седалищах. Не старицами в пору, а Горгонами Их звать; но и Горгоны — не подобье им. 50 На стенописи хищниц раз я видела, Финея сотрапезниц: вот подобье! Лишь Без крыльев эти; но, как те, страшны, черны. Уснули крепко; гнусный издалече храп Приводит в трепет; с кровью гной сочится с вежд. Убранство ж их — кощунство пред обличьями Богов; обидой было б и в людском жилье. Неведом был мне этаких страшилищ род!