Мужчина сказал дрожащим голосом:

– Вы пришли отдать дань уважения профессору Альвину.

– Я Кирк, капитан…

– Вам следует говорить громче, – сказал человек, складывая ладонь ковшиком возле уха.

– Я сказал, что я капитан Кирк с "Энтерпрайза", а кто вы?

– Роберт Джонсон, – сказал мужчина, кивнув. – А это моя жена, Эйлин.

– Это невозможно, – сказал Кирк. – Сколько же вам лет?

– Мне? Дайте подумать, о да, мне двадцать девять. Эйлин двадцать семь.

Мертвая тишина была наконец прервана Мак-Коем.

– Я доктор. Вам обоим нужен отдых и медицинская помощь.

В изолятор подняли только трех дряхлых стариков, оставшихся в живых из всей экспедиции, и медсестра Чапел со свойственной ей мягкостью и заботливостью стала ухаживать за ними. Стоя позади Мак-Коя, Кирк склонился над кроватью Роберта Джонсона.

– Вы меня слышите, мистер Джонсон?

Подернутые пленкой глаза с трудом отыскивали его лицо.

– Еще не оглох, знаете ли. Еще не совсем.

– У вас есть представление о том, что произошло?

– Что произошло? – слабо повторил Джонсон.

– Ваши инструменты показали что-нибудь?

Старческий ум блуждал. Словно обращаясь к какому-то великодушному, но невидимому богу, Джонсон сказал:

– Эйлин была такой красивой, такой красивой.

– Он слышит вас, Джим, но не понимает. Путь он отдыхает.

Кирк кивнул.

– Сестра Чапел, если хоть один из них сможет говорить, я буду в комнате для совещаний. – Он повернулся к внутренней связи.

– Кирк вызывает мостик. Мистер Спок, командор Стокер, доктор Уэллейс, пройдите, пожалуйста, в конференц-зал. Боунс, я бы попросил вас тоже пройти туда.

Дженит Уэллейс и Джордж Стокер были почетными гостями, он – деятельный администратор за сорок, она – эндокринолог под тридцать, очень привлекательная. Они уже ждали вместе со Споком за большим столом, когда он и Мак-Кой прибыли. Он кивнул им всем, и они сели.