Обстановка в кабинете всегда была роскошной. Вдоль двух стен тянулись полки, на большей части которых стояли деловые папки в кожаных переплетах. В них хранились мои интервью и вырезки из газет, а также все печатные материалы о Максе. На остальных полках покоились книги по истории и/или методологии фокуса.

На третьей стене висели афиши самых известных наших выступлений.

Массивный, облицованный камнем камин располагался по четвертой стене. На полке над ним красовалась коллекция антиков, сувениров и произведений искусства, которые Ленора и я — а позже и Макс — собирали на протяжении долгих лет. Там же покоился серебряный канделябр с тремя черными свечами, а рядом — серебряная спичечница.

Не раздражайся, читатель, все эти детали не случайны, и каждая из них найдет свое место в повествовании.

На чем же я остановился?

Ах да, камин! Над каминной полкой располагалось несколько интересных объектов.

Прежде всего, это два больших, написанных маслом портрета. На одном из них была изображена моя обожаемая Ленора (благослови, Господь, моего сына за то, что он его здесь повесил), на другом — столь же красивая (возможно, выражение «потрясающе красивая» более точно) молодая женщина. Это Аделаида — первая супруга Макса, умершая в 1963 году.

Помимо портретов над полкой размещались: набор французских дуэльных пистолетов образца 1879 года, копье девятнадцатого века, бывшее на вооружении испанской армии, а также африканские дротики, трубка для выдувания отравленных стрел. Все эти предметы сыграли свои роли в тех трагических и преступных событиях, которые вскоре последовали.

Вблизи камина находился мой (а нынче — Макса) письменный стол (восемнадцатое столетие, Франция) — безупречно сверкающая поверхность семь футов на четыре, заставленная редкостями: сувенирами и безделушками из моей (нашей) коллекции. Телефон и стеклянный графин в серебряном окладе дополняли это собрание. Позади стола находилось обитое черной кожей вращающееся кресло.