Питер возбужденно кивнул. Именно это он и надеялся найти.

— Так как же тогда они решают, что донор мертв?

— Один из способов состоит в том, чтобы брызнуть ему в уши ледяной воды.

— Ты шутишь, — не поверил он.

— Нет. Тут написано, что это полностью дезориентирует пациента, даже если он находится в глубокой коме, а порой вызывает рефлекторную рвоту.

— Это единственный тест, которым можно пользоваться?

— Нет. Также трут поверхность глазного яблока, чтобы увидеть, не пытается ли пациент моргнуть. И еще вынимают — как это у вас называется? Эта дыхательная трубка?

— Эндотрахеальный вентилятор.

— Точно, — подтвердила она. — Эту штуку вынимают на короткое время, чтобы посмотреть, не вызовет ли кислородное голодание самопроизвольного дыхания.

— А что насчет электроэнцефалограмм?

— Ну это же британская книга. Когда она была написана, там еще не было закона, требующего их применения при констатации смерти.

— Невероятно, — сказал Питер.

— Но ведь здесь, в Северной Америке, энцефалограммы наверняка обязательны?

— Думаю, что да, по крайней мере в большинстве провинций и штатов.

— Значит, у этого твоего донора на энцефалограмме должна была появиться ровная линия, прежде чем было принято решение извлечь его органы.

— Наверно, так, — согласился Питер. — Но на лекциях по электроэнцефалографии профессор говорил, что у некоторых пациентов с совершенно ровными линиями впоследствии появлялась некоторая мозговая активность.

Кэти слегка побледнела.

— И все же, — заметила она, — даже если донор проявляет некоторые незначительные признаки жизни…