Рыжов подхватил свой портфельчик и пошел к широкой лестнице, забранной ковром под начищенными бронзовыми штырями. Ковер и штыри были тут, наверное, еще с дореволюционных времен.

– А вы, Смеховой, поедете со мной... Для вас же лучше, если со мной.

Почечный лейтенант и Смеховой направились к выходу. И все же Рыжов отчетливо слышал каждое их слово в этом гулком и по-утреннему тихом фойе.

– Это правильно, лейтенант... Но все же, я не понимаю, мы же приехали вместе, а жить должны по отдельности?

– Так и будет, товарищ Смеховой, – кажется, лейтенант все же научился произносить его фамилию правильно.

– Но я должен быть с ним, чтобы проверять... – дальше пошло что-то не вполне разборчивое, потому что лестница сделала поворот.

– Мы получили другие указания, – вот голос лейтенанта долетал четко.

– Да что же... вы проверяете? Меня?.. – Теперь и Смеховой разозлился, а потому едва ли не кричал.

– Вы сделаете так, как вам предложено...

Все, они ушли, стало тихо. Приемные администраторы, которые сидели за широким полированным прилавком, где выдавались ключи, только что делали вид, что ничего не слышат, но едва эта пара вышла, тут же оживленно принялись негромко переговаривать. Рыжов наблюдал за ними через перила, вниз, и не знал, значит ли это что-нибудь.

Все же следовало и об этом подумать. Он открыл дверь своего номера, расположенного под самой крышей, но довольно удобного, как и остальные номера в этой гостинице. Даже с раковиной и кранами в виде странных птиц, должно быть, страшно благородных и героических. Из крана текла теплая вода, не горячая, чтобы побриться с удовольствием, но достаточно теплая, чтобы не ранить кожу, это было хорошо.