-- Ван, спокойно! Давай мы тебя лучше опохмелим, а?! А то у тебя наверняка голова ещё болит, мы же не спали всю ночь...

   -- Я же эльф! -- ещё больше взъярился Ван. -- У меня не только уши острые, но ещё и биохимия организма иная! Может мне в зоопарк сдаться, чтобы все проходящие пальцем тыкали?!

   Я растерянно смотрел на брата, чувствуя его злость, раздражение и не зная что делать. Лучшее было -- вообще не соваться под горячую руку.

   -- Простите... -- пробормотала подавленная девчонка.

   -- Ван, хочешь орать -- ори на меня, -- пересилив себя, всё-таки вступился за людей. -- Я-то к твоим воплям и психам давно привычный.

   Меня окатило волной такой ярости, что даже коленки едва не подкосились. Ого. Да что это с ним?!

   Ветер покачал головой и положил ладони на виски светлого. Несколько мгновений эльф стоял с закрытыми глазами и черты его разгладились. Меня больше не било откатами его ярости.

   -- Спасибо, Ветер, -- уже спокойно сказал он. -- Мне уже легче.

   Развернувшись, он ушёл в лагерь.

   -- Что с ним? -- спросил я у Ветра.

   -- Тебе лучше знать, -- ответил бог.

   Может быть. Только я действительно не знаю! Разве что подозреваю его нелады с... хм... личной жизнью, в которую я не лезу.

   -- Извините, -- повернулся я к людям. -- Мой брат не любит излишнего внимания к своей персоне.

   -- Ничего, бывает, -- рыжая девчонка грустно кивнула. -- Мы не будем больше вам мешать.

   Лодка уплыла. Стоя на берегу, я потянулся душой к брату, но наткнулся на стену глухого молчания. Не-е-е, пожалуй я сейчас к нему не полезу, себе дороже. Двойняшки тоже вернулись в лагерь, обсыхать и вытираться. Не заморачиваясь особо, я натянул на себя мокрые джинсы с футболкой без рукавов. Высушился ставшим привычным за дни дикой жизни ритуальным жестом с парой слов, взглянул на бога. Тот стоял у моря и смотрел на восход. В глазах с алым отблеском снова поселилась глубокая печаль.