Александр затаил дыхание.

— Срок очень маленький, всего две недели… Я знаю, что ты рискуешь лишиться места, возможно, лишиться головы из-за своей… слабости… Что-нибудь произошло за время моего отсутствия?

— Да, — ответил он, немного помедлив и вставая, словно ему было невмоготу смотреть ей в глаза. Повернувшись к ней спиной, он сказал: — Ты, возможно, помнишь юного Ханса?

— Да.

— Он… он ушел от меня к другому.

Как странно это прозвучало. Словно это была обычная любовная история. Александр продолжал:

— Оба они были застигнуты врасплох на месте преступления, и новый друг Ханса назвал мое имя. Он утверждает, будто Ханс рассказывал ему про меня.

Сесилии передалась его горечь.

— И что же Ханс?

— Он достаточно лоялен, чтобы отрицать это, и я ему за это благодарен. Но никто ему не верит. Мое положение плачевно, Сесилия.

Он снова повернулся к ней, сел. Теперь, когда главное было сказано, он осмелился посмотреть ей в глаза.

— Дело будет слушаться через несколько дней, меня привлекут к ответу. Я должен буду присягать на Библии, а я ведь глубоко верующий человек! Клятвопреступление для меня немыслимо.

— И даже король не может спасти тебя?

— Он верит мне. Пока. Но когда он узнает, что я лгал ему, мне конец.

Сесилия кивнула. Она не могла больше ни о чем говорить. Она думала лишь о том, что означает этот позор и это унижение для такого человека, как Александр. Он будет выставлен на всеобщее осмеяние, не исключено, что его изобьют на улице…

— Кто он?.. — тихо спросил Александр.

Без всяких предисловий он перешел к ее проблемам. Она была в шоке: на какой-то миг она забыла о себе.

Но его живой интерес согрел ее.

Она отвернулась, чувствуя отвращение к самой себе и к тому, что с ней случилось.

— Один хороший друг семьи, — ответила она. — Священник, неудачно женившийся. Изголодавшийся по человеческой близости. Все это было так поспешно. И никому из нас это не было нужно!