— В детстве в войну играли? — Смирнов с улыбкой кивнул, — Так вот — это еще безопаснее.

— Hу, а ты мог бы написать такую программу?

— Теоретически я знаю как это сделать, но в одиночку это невозможно.

— В протоколе упоминается какой-то программист, который продал игру Бороде и Оголовскому, и который потом исчез.

— Hаверняка он их обул. Взял какую-нибудь новую или малоизвестную игру и выдал её за свою.

— Тогда тем более его надо найти и предъявить обвинение в мошенничестве и нарушении авторских прав.

— Тогда и меня надо посадить, — радостно засмеялся Ковалев, — У нас в конторе ни одной лицензионной программы, все ворованные!

Смирнов, чьи навыки работы с компьютером не пошли дальше преферанса и укладки кубиков, был потрясен. Он считал (где-то вполне справедливо), что компьютеры распространяются вместе с программами, а программисты нужны чтобы что-то исправить и дополнить. Передача программ на дискетах ему представлялась вполне нормальной процедурой, сродни посещению библиотеки с целью взять почитать нужную книгу.

— Слушай, а тетрис у меня на компьютере, тоже ворованный? — Смирнов был рад, что без запинки вспомнил название игры. Он всегда сначала вспоминал рыбку тетру, которая в далеком детстве жила у него в аквариуме, а затем выводил название игры.

— А как же, ведь за него ни копейки не плачено!

Борода держался совершенно спокойно. Увидев Смирнова, он даже радостно заулыбался, как старому знакомому. Впрочем, это так и было. Давным-давно, в другую историческую эпоху, лет так двадцать пять назад, Смирнов посадил Бороду в тюрьму за банальную квартирную кражу. Второй раз Бороду сажало ОБХСС за незаконные валютные операции. Теперь Борода был владельцем значительной части ларьков и торговых палаток. Все остальные ларьки, которые ему не принадлежали, были вынуждены покупать у него товары. Борода был настоящий эксплуататор: своим реализаторам он платил сущие крохи, а при малейшем выражении недовольства увольнял. При высоком уровне безработицы в городе найти нового работника труда не составляло.