Но вот что делать с девкой?

Бригаде уже приходилось осуществлять такие операции - одновременный обмен заложников на баксы. При этом всегда группа уходила с долларами, оставляя клиентам трупы. Но опять-таки именно в нынешнем деле Бригадир буквально чуял какой-то подвох.

Вошел Фитиль, долговязый, с большим блатным форсом малый. Как же - три ходки на зону!

- Ну, надыбал начальник? Что будем делать с "задержанной"?

- Закапывать, - просто сказал тот.

Бывалый зек, похоже, не ожидал такого ответа, хотя "закапывать" девицу рано или поздно все равно пришлось бы. Да и сам Фитиль делал это не один раз и даже как бы в охотку. Впрочем, тут было, скорее, другое. За три дня пребывания заложницы на хазе блатарь определенно прикипел к ней.

Вообще эта дочка финансиста оказалась стервой в своем роде удивительной. Ее не только не напугало похищение - она восприняла его восторженно, как давно ожидаемую, но все время откладываемую веселую загородную пирушку.

Бригадир, мужик кержацких корней и потому не терпевший блуда, запрещал браткам прикасаться к заложницам. Ребята воспринимали приказ с недоумением и затаенным раздражением, но слишком велик был авторитет сибиряка.

Здесь же все пошло наперекосяк. Эта пятнадцатилетняя шлюшка за каких-нибудь полдня самым натуральным образом совратила пацанов. Появилась водяра - спиртное кержак тоже категорически запрещал; - и начался настоящий шалман. И Бригадир впервые за все время существования своей группы почувствовал, что его власть небеспредельна.

В конце концов, тем более что в сознании прочно засела мысль - дело-то последнее, он махнул рукой на загул и блядство. Единственное, что теперь всерьез беспокоило его - практически некому было прослеживать подходы к хазе. Два бойца день и ночь жрали ханку и трахались с "задержанной", а сам Бригадир выполнять черновую работу охранника не хотел, дабы не подорвать собственный авторитет в группе. Так, поглядывал иногда из окошка.