- Не понял.

- А ты посмотри вокруг.

Впервые за все время Светц глянул мимо Рейнольдса.

Камера расширения лежала на равнине, усыпанной осколками черного стекла. Вокруг - ни травинки. На горизонте... Светц догадался, что это стена котлована. Они находятся на дне какого-то кратера.

- Это твой мир?

- Да. Я дома.

- Не могу сказать, что мне здесь очень нравится. Рейнольдс засмеялся своим глухим, хриплым смехом.

- Здесь чище, чем в твоем мире, Светц. Если бы я знал, что вы уничтожите все живое на Земле, отравите почву, воду, воздух, я бы... Ладно, мы это исправим.

- Что это значит? Все, что тебе нужно, - выйти из камеры. Ты дома?

- Это все ненастоящее. Чтобы этот мир ожил, мне нужна твоя помощь. Ты мой единственный шанс, Светц. Ни одна машина времени, кроме твоей, не слушалась меня.

- Я сказал тебе...

- Смотри - это инфразвуковое ружье. Оно тебя не убьет, но не позволит тебе двигаться. А я провел немало времени в средневековых камерах пыток.

- Погоди, погоди! Из какого ты года? В каком году ты отправился предотвращать скоротечную войну?

- А-а-а... Две тысячи девяносто втором. Глядя на меня, не подумаешь, что мне было тогда двадцать два года, правда? А я ведь не состарился с тех пор.

- Какой это год постатомной эры?

- Сейчас скажу. Сто сорок седьмой. На инерционном календаре значилось: плюс сто тридцать четыре.

- Отлично. Ты можешь ехать на своей машине. Впереди тринадцать лет. Нам нельзя двигаться назад, можно только вперед. - Светц потянулся к рычагу "домой". Его рука упала, как плеть.

- Если мы прыгнем в будущее, - сказал Рейнольдс, - нас может отнести в сторону, верно ведь? Значит, ход событий изменится и я перестану существовать.

"Поэтому стоит попытаться", - подумал Светц.

- Ты собираешься ждать тринадцать лет? - спросил он.

- Если нужно... - Рейнольдс щелкнул зубами. Очевидно, это был его любимый жест, заменявший улыбку, угрожающий взгляд, задумчивую насупленность.