Ордас приподнял брови, поблагодарил меня за хлопоты и отключился.

Кофейный грог был все еще горячим. Я прихлебывал его, наслаждаясь сахарно-горьким привкусом, пытаясь забыть смерть Оуэна и вспомнить его при жизни. Он всегда был упитанным, припомнил я, но никогда не набирал лишнего фунта – и никогда не терял. Если надо, он мог носиться как гончая.

А теперь был ужасно худ, и его смертельная усмешка была полна непристойной радости.

Я заказал еще один кофейный грог. Официант, настоящий шоумен, убедился в моем внимании, прежде чем поджечь подогретый ром и налить его в стакан с футовой высоты. Этот напиток нельзя пить медленно. Он идет слишком легко и, вдобавок, если ждать слишком долго, он может остыть. Ром и крепкий кофе. С этим сочетанием я буду пьян и бдителен часами.

Полночь застала меня в “Марсианском Баре”, за виски с содовой. В промежутке я метался от бара к бару. Кофе по-ирландски у “Бергина”, холодные и дымящиеся коктейли в “Лунном Бассейне”, виски и дикая музыка в баре “Вдали”. Я никак не мог напиться и не мог попасть в нужное настроение. Что-то преграждало путь к образу, который я хотел восстановить.

То были последние воспоминания об Оуэне, ухмылявшемся в кресле, с проволокой, ведущей к его мозгу.

Этого Оуэна я не знал. Я никогда не встречал этого человека и не хотел бы этого. Меняя бары, ночные клубы и рестораны, я бежал от этого образа, ожидая, пока алкоголь разрушит барьер между настоящим и прошлым.

Так что я сидел за угловым столиком, окруженным трехмерными панорамами несуществовавшего Марса. Хрустальные башни и длинные, прямые голубые каналы, шестиногие звери и прекрасные, неправдоподобно изящные мужчины и женщины, глядевшие на меня из сказочных земель. Нашел бы Оуэн это зрелище печальным или веселым? Он видел подлинный Марс, и тот не произвел на него впечатления.

Я достиг стадии, когда время теряет непрерывность, когда между моментами, которые ты в состоянии припомнить, появляются разрывы в секунды или минуты. Где-то в этот период я обнаружил, что пристально гляжу на сигарету. Я, видимо, только что закурил ее, потому что она была почти нормальной двухсотмиллиметровой длины. Может, официант поднес зажигалку из-за моей спины. Так или иначе, она тлела между средним и указательным пальцами.