Пусть он был немного более бессердечен, чем большая часть прочих миллиардов. Но лишь немного. В каждом избирателе есть что-то от органлеггера. Голосуя за смертную казнь за столь многие преступления, законодатели только следуют давлению избирателей. Оборотной стороной успехов трансплантации стало все меньшее и меньшее уважение к жизни. Хорошей же стороной сделалась более долгая жизнь для каждого. Один осужденный преступник мог спасти дюжину заслуженных жизней. Кто будет возражать против этого?

В Поясе мы так не думали. В Поясе выживание само по себе было доблестью, и жизнь являлась бесценной – столь редкая среди стерильных камней, среди всей этой убийственной пустоты между мирами.

Поэтому мне пришлось явиться за моим трансплантатом на Землю.

Мой запрос был удовлетворен спустя два месяца после прибытия. Так быстро? Позже я узнал, что в банках органов всегда есть избыток определенных частей тела. В эти дни руки теряют немногие. Я узнал также, уже год спустя, что мне дали руку, взятую из захваченного хранилища органлеггеров.

Это было ударом. Я-то надеялся, что моя рука происходит от закоренелого преступника, вроде того, кто застрелил с крыши четырнадцать медсестер . Вовсе нет. Какая-то неизвестная, безымянная жертва, которой повезло натолкнуться на вампира – а я вследствие этого выиграл.

Не вернул ли я свою новую руку в припадке отвращения? Нет, как ни странно. Но я вступил в АРМ – Амальгамированную Региональную Милицию, ныне Полицию Объединенных Наций. Пусть я похитил у мертвеца руку. Я буду бороться с сородичами тех, кто убил его.

За последние годы благородная решимость этого поступка утонула в бумажной волоките. Может быть, я становился бессердечным, как плоскоземельцы – как прочие плоскоземельцы вокруг меня, год за годом голосовавшие за все новые и новые применения высшей меры. За уклонение от налогов. За ручное управление летательным аппаратом при полете над городом.

Был ли Кеннет Грэм намного хуже них?