Эмми хотела сказать, что завидовать тут нечему - ведь этот подарок предназначался им обоим (по случайному совпадению оба родились в первую неделю мая), но решила, что брат только раскричится еще громче, и с презрением отвернулась. Так орать в шесть лет из-за игрушки - это было непостижимо, она себе такого не позволяла уже года три.
- Дети, дети, что у вас стряслось? - вдруг раздался у них за спиной взволнованный мамин голос.
Эмми сначала обрадовалась, но тут же поняла, что это видео - там всегда голоса получаются какими-то неестественными, далекими. Дик же взвыл еще громче и, чуть не сбив с ног сестру, бросился к одной из стен комнаты, окрашенной под кору дуба (так было модно в этом году во всем Доме). Он прилип к широкому экрану, всхлипывая и неразборчиво жалуясь, словно мама могла протянуть руки сквозь стекло и погладить его кудрявую голову. У самой Эмми волосы были прямыми и жесткими, как солома, и она втайне этим гордилась.
- Постой, постой, малыш, я ничего не пойму, - тревожно сказала мама. Эмми, объясни хоть ты, что случилось?
Эмми нехотя подошла к видео. Ну да, так она и думала. Того и гляди, мама сейчас в панике оставит работу и бросится на скоростном лифте сюда. На двести тринадцатый этаж, чтобы спасти своего бедняжку Дикки от бесчисленных опасностей! Против желания Эмми ощутила нечто вроде уколов ревности.
- Ничего особенного, ма, - сказала она как можно более насмешливо. Просто Дикки обалдел от голограмм на коробке до того, что стал разговаривать с Матушкой Гусыней. А я хотела открыть коробку и посмотреть, что же вы нам все-таки подарили.
Как мама была красива! Сейчас, когда тревога сползла с ее все еще очень молодого лица и она от души хохотала, обнажив прекрасные ровные зубы, она стала похожа на звезду экрана. Нет, Эмми никому не откроет своей страшной тайны - она была влюблена в мать. Не просто любила ее, а вот именно была влюблена.