— Немедленно извинись перед ребенком, трусливый мерин! — не терпящим возражения голосом приказал он дворянину.

Тот застыл с поднятой в стремя ногой, словно не веря ни глазам, ни ушам, и всерьез обдумывая, уж не галлюцинация ли это перегретого мозга.

— Ну, чего вытаращился? Ежа проглотил? — доброжелательно поинтересовался приказчик и заговорщицки подмигнул Найзу.

И тут благородного хама прорвало.

— Что ты сказал?!.. Да как ты посмел, скотина?! Как ты меня назвал, крысиное отродье, повтори?!

— Трусливым мерином, — любезно напомнил незнакомец. — С рыбьими мозгами и совестью макаки.

— Что?!.. Что?!.. Что?!.. Да я тебе язык отрежу, мерзавец!!! Вместе с твоей тупой вонючей башкой!!! — побелевший от гнева дворянин соскочил с коня и яростно выхватил из ножен у левого бедра меч.

— И что же тебе мешает? — оскалил в издевательской усмешке белые зубы приказчик и, к величайшему изумлению как дворянина, так и сумевшего приподняться на локтях Найза, быстро отстегнул плащ, и одним текучим движением сильной руки выхватил меч из заплечных ножен, принятых Найзом за горб.

Нелепая шляпа с обвисшими, как уши спаниеля, полями то ли свалилась, то ли была сброшена с головы приказчика, и участник и единственный зритель назревавшей дуэли впервые увидели смуглое волевое лицо незнакомца, безжалостный прищур зеленых глаз, и рассекающие лоб и правую щеку старые шрамы. На вид новому участнику драмы можно было дать не больше сорока пяти.

— Ты?.. Ты?.. Это ты?.. — при виде противника заносчивый дворянин отчего-то побелел еще больше, и рука его с оружием невольно опустилась.

— Да уж не боишься ли ты меня? — насмешливо вскинул брови незнакомец. — Доблестный рыцарь в расцвете лет, герой карательных набегов, гроза дикарей, первый фехтовальщик при дворе его величества, так? Или всё врут подхалимы?

— Ты не уйдешь отсюда! — свирепо прорычал дворянин сквозь зубы, и без предупреждения кинулся на врага.