В Уфе его ждала девушка (если ждала), и он поспешил написать ей - после праздников будет уже дома. А сегодня - двадцатое мая. Навязались командированные на голову. "Обучишь - сразу дембель!" - в который раз пообещал комбат, а замполит потупил глаза, поскольку клялся и божился отпустить отличника боевой и пока еще политической в неделю после мартовского приказа. В столовой дружно стучали ложками и выискивали в бело-желтом жирном вареве куски мяса. - Опять "дробь 16"! - скорчил рожу Киреич. - Эй! Душара! Соль где? Дневальный Реншлер услужливо кинулся за солонкой, но Абдурашид ненароком подставил ему подножку, и бедняга растянулся на склизком плитчатом полу. - Ррота, встать! - гаркнул Лопатин. Он прекрасно видел, в чем дело, но ограничился лишь тем, что поднял и вновь посадил головорезов: - Ррота, сесть! Ррота встать... Рота, сесть! Киреичу, кстати, не вняли, и перловка начала таять. Дмитрий сидел за тем же столом, каша и ему не лезла в горло, но он заставил себя через силу проглотить ненавистные калории. Пища для борьбы - так он это называл. Рыжий, щекастый, похожий на лисенка Дема, сокращенное от Деменева, спросил: "Все сахар взяли? А то - тут еще остался!" Наиболее ловкие потянулись к миске... - Кому нужна белая смерть! - попытался пошутить Дмитрий. - Это сахар Реншлера, он дневалит, если не заметили. - Кто не курит и не пьет - тот здоровеньким помрет! - провозгласил Киреич, сверкнул золотым зубом, и сахар исчез. - Спасли, значит, "духа" от смерти! - рассмеялся Абу. - Зря ты, Киреич, это сделал! Вспомни, как нас гоняли в свое время! - Все отлично помню, поэтому и съел. - Слишком ты правильный, дорогой! Стукач, наверное? - бросил Дмитрию Абдурашид. - Просто, не терплю уголовщины. И кликухи мне блатные тоже надоели. - Вот из таких и вырастают рвачи типа Лопатина! - похлопал его по плечу Абдурашид. Дмитрий не стал спорить с "дедом", как бы подчинившись незримой иерархической лестнице. Он промолчал, хотя внутри уже закипало, но год в армии научил его сдерживать эмоции.