В комнате было темно. Мебель еще не расставлена, и окно загораживала баррикада из шкафов и коробок.

Сладко зевнуть мне не удалось, поскольку я явственно услышала какую-то возню, предположительно на кухне или в холле. Застыв от ужаса с наполовину открытым ртом и вытаращенными глазами, я судорожно пыталась убедить себя, что это просто плод слуховых галлюцинаций, вызванных расстроенной нервной системой. Аутотренинг приказал долго жить после нового доказательства реальности происходящего – в холле раздались шаркающие старческие шаги и послышался какой-то непонятный глухой стук. Отчетливо заскрипело под тяжестью тела кресло. Одновременно до меня долетел тяжелый то ли вздох, то ли стон. Дальше, в тщетной попытке закричать, я слышала только стук собственного бешено колотящегося сердца.

Прошло, наверное, не меньше получаса. В квартире стояла тишина, но я с отчаянием поняла, что не отважусь сдвинуться с места до рассвета…

Еще до его наступления в комнату проникли звуки нового утра – собачий лай и похожие на него команды собачьих хозяев. Стало светать. Просыпающийся дом, не спеша, вступал в новый день. По-прежнему не решаясь встать, я отчаянно-громким голосом, сорвавшимся на последнем слове, выдохнула в сторону холла: «Это кто еще там?» Вопрос остался без ответа. Я мысленно измерила расстояние до выключателя, мысленно в три прыжка доскакала до него и мысленно отказалась от последнего действия, вовремя вспомнив, что в квартире с замечательным евроремонтом прежние хозяева не оставили лампочек. Единственную, оставшуюся в живых, я ввернула вчера на кухне.

В конце концов, чего мне бояться, осторожно уговаривал меня мой внутренний голос. – Кругом люди, я все-таки у себя, ну… или почти у себя дома. Рано или поздно, но встать придется, тем более что, лежа на диване, трудно обороняться от кого бы то ни было, имея из средств обороны только подушку.

Незваный гость признаков жизни не подавал.