Я надеюсь.

В любом случае, это был хороший шанс на выживание, чем игра в догонялки с зеленокожими.

– Как долго это займет? – спросил Юрген.

Я опять пожал плечами, и выудил эту информацию после несложного поиска в крошечных и ограниченных базах данных нашего корабля.

– Около трех недель. – пришел я к заключению.

Это было не слишком плохо, учитывая, что это заняло бы лишь чуть больше половины времени, необходимого для перелета наших транспортников с окраины системы, если они вообще выживут.

К моему удивлению, я надеялся что они выживут.

Я всегда был чем-то посторонним в командовании батареей, и единственным моим другом среди офицеров был Дивас, как я уже и говорил ранее, но большинство других, по крайней мере были вежливы со мной (моя случайная слава склонности к геройству, компенсировала инстинктивную неприязнь и недоверие к членам комиссариата, если даже не перевешивала ее).

Что касается большинства солдат, я прилагал максимум усилий, чтоб у них сложилось впечатление, что я пекусь об их благополучии, так что они старались прикрыть мне спину когда становилось жарко, вместо того, чтоб прервать мою карьеру «случайным» выстрелом в спину, как это происходило с чрезмерно инициативными комиссарами.

В конце концов я был настолько удобен на своем месте, насколько хотел показать, и мысли о том, чтоб получить новое назначение и опять проходить через это, были крайне неприятными.

Но как обернулось, события следующих нескольких месяцев, которые привлекли внимание к моей персоне со стороны командования Комиссариата, заставляя их приглядывать за моей карьерой, в конечном итоге привели меня в штаб-квартиру полка, что чаще ставило мою жизнь в опасность, чем я мог задумываться, однако я забегаю вперед.

– Три недели, не так уж и плохо. Мой добровольный помощник нагнулся над экраном и в очередной раз обдал меня запахом изо рта.