В целом я успокоился в привычной рутине проходящего дня, неизменный свет люминаторов в нашем хрупком убежище и пестрое звездное небо снаружи производили усыпляющий эффект, так что однажды утром, когда зазвенел когитатор и в своей привычной монотонной манере сообщил, что мы вышли на орбиту, я был совершенно ошарашен.

– Активировать маяк, сэр? – спросил Юрген, освобождая мне проход к единственному креслу пилота в крошечной кабине.

Я покачал головой.

– Несколько неразумно на этом этапе.

Я указал на россыпь контактов на экране ауспекса.

– Мы не имеем понятия, кто из них может быть враждебен.

Без сомнений более сложные датчики были бы способны сказать нам, и спасти нас от чрезмерного количества дальнейших проблем, но именно тогда, угроза никуда не ушла.

Вместо этого я активировал вокс-передатчик.

– Давай поймем что происходит, прежде чем выходить на связь.

Сейчас моя осторожность была оправдана.

Как только край планеты начал медленно выплывать в поле нашего зрения, я развернул связь, стараясь прослушать столько вокс передач, сколько мог поймать.

Большинство было зашифровано, и ничем не могло нам помочь, но я услышал фрагменты, похожие на флотские приказы, и грубый, гортанный оркский, что было одинаково непонятно.

Наконец я смог поймать что-то звучащее как переговоры диспетчерской космодрома и смог вклиниться туда используя свой комиссарский код обхода.

– Это комиссар Кайфас Каин на борту спасательной капсулы с «Длани мщения» – передал я.

– Запрашиваю состояние или инструкции по посадке.

По правде говоря я был без понятия как сажать эту штуковину, но кажется бортовой когитатор вполне мог сделать это, как и все остальное, за что он отвечал, после нашего попадания на борт.